Уже далеким кажется то время, когда веселая трель соловья в хвастовичских лесах вдруг безжалостно обрывалась автоматными очередями, взрывами фанат. Сейчас бурлит вокруг другая жизнь. Трудовые будни народа рождают новых героев. Но разве вправе забыть мы тех, кто погиб в суровые годы войны во имя жизни на земле?!
Как-то в годовщину освобождения района от гитлеровских захватчиков я с боевыми товарищами отправился в лес. Партизанскими тропами исходили мы не один десяток километров. Позеленевшие гильзы, ржавые осколки гранат напоминали о жестоких схватках.
Довелось встретиться и с нашей рябиной. Наша — это моя и командира отряда Николая Ивановича Бусловского.
Много лет назад погожим майским днем мы решили пройти c ним по лесу, поговорить. Но больше молчали, временами перебрасываясь короткими фразами.
На опушке увидели одинокую тонкоствольную рябину. Она цвела последний раз: ее ствол был расщеплен пулей крупнокалиберного пулемета. Нам стало жаль молодое дерево и Николай Иванович осторожно вынул застрявшую в стволе пулю и крепко перебинтовал рану, замазал повязку влажной, пахнущей ландышами землей.
И рябина выжила. Она окрепла. Сейчас остался лишь шрам зарубцевавшейся раны. Краснели созревающие ягоды. Мне они казались капельками крови. Крови замечательного человека Николая Ивановича Бусловского, павшего смертью храбрых, его боевых друзей.
Скорбным было долгое молчание бывших партизан. Они стояли у знакомой рябины с обнаженными головами, и ветер ласково трепал их седые волосы. Взглянув на товарищей, я невольно вспомнил пушкинские строки:
Бойцы вспоминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они.
Через несколько дней после памятной прогулки в лес мне предложили написать документальную книгу о партизанах Хвастовичского района Калужской области. В ответ я только пожал плечами: какой из меня писатель?
— Ты не отнекивайся, — возразили мне. — Правду расскажи о людях. Все, как было, расскажи. А потому — и перо тебе в руки.
Пришлось взяться за перо. В записках партизана нет вымысла. Это правдивый рассказ о событиях, свидетелем которых мне довелось быть.
Они были обыкновенными людьми — мои боевые товарищи. Они любили жизнь, но, если того требовал долг, они шли на смерть и погибали. Для них счастье и свобода Родины были превыше всего. Такими они остались в моей памяти.
С.У. Симаков
Вечер был тихий и теплый. В открытое окно вливался медовый аромат свежего сена. В темном небе приветливо мигали многочисленные звезды. За околицей пели девчата:
Он сказал: приехал я в деревню,
Буду травы на лугах косить.
Нехитрая эта песня покорила нас. Слушая ее, мы на минуту позабыли, зачем собрались в конторе Берестнянской МТС. Но вот оборвалась песня, и директор улыбнулся:
— Что, комиссар, в сон клонит?
— Да не мешало бы отоспаться перед жатвой.
— Так, может, завтра отдохнем?
— Отдохнем, — повторил я и устало улыбнулся, вспомнив, что с начала весны мне не пришлось ни одного дня побыть с семьей. Поднимался с восходом солнца, метался по колхозам и только вечером, усталый и запыленный, приходил в МТС, чтобы с товарищами наметить план работы на завтра.
Мне очень хотелось отдохнуть, но я отрицательно покачал головой в ответ: «Некогда!» По решению райкома партии и райисполкома часть тракторов была поставлена на ремонт. Работая заместителем директора по политчасти, я отвечал за готовность их к уборке хлебов.
— Возражаешь, — уточнил директор и закончил: — Приходи к одиннадцати утра.
— Хорошо.
Мы простились. Вскоре я уже был дома. Спал как убитый, крепко, а назавтра солнечным, безветренным июньским утром направился в МТС. Шел не торопясь, радуясь погожему дню, зреющему урожаю, беспокойной своей жизни. И это светлое чувство радости настолько сильно охватило меня, что я не сразу понял, о чем говорит директор.
— Поездка отменяется. Война! Сейчас звонили из района.