Мы — русские

В середине марта советские войска развернули активные боевые действия на Жиздринском направлении. Это вызывалось тем, что гитлеровское командование, как стало известно из почты, которую вез захваченный нами офицер связи, было намерено перебросить некоторые части на юг. Сковать гитлеровцев, лишить их возможности маневрировать войсками — такова была цель начавшегося наступления на Жиздру.

Генерал Белов приказал нашей бригаде имени Н.И. Бусловского парализовать движение на железнодорожной линии Брянск — Сухиничи.

Чтобы выйти на эту магистраль, надо было пересечь ветку Брянск — Еленский, которая охранялась круглосуточно усиленными нарядами гитлеровцев. Несколько попыток пересечь ветку окончились неудачами. Боевые группы неизбежно попадали под обстрел и отступали, петляя в лесу, чтобы запутать следы.

Неожиданно повезло группам Нигматуллина и старшего лейтенанта Игнатова. К железнодорожной линии Брянск — Сухиничи они пробрались ночью через Полпинскую хозветку.

— Главное, мы действовали не очень скрытно, когда возвращались обратно, — рассказывал старший лейтенант Игнатов. — Но, несмотря на ожидание, не раздалось ни одного выстрела в нашу сторону. Почему — непонятно.

Многое было непонятным и для бюро райкома партии, которое специально собралось, чтобы обсудить информацию Игнатова.

— А кто охраняет хозветку? — поинтересовался Захариков.

— С марта — вторая рота власовцев.

— Тогда мне кое-что становится ясным, — проговорил секретарь райкома.

— Уж не думаешь ли ты, что власовцы способствуют нам, — заметил Дымников с нескрываемой иронией.

— Не только думаю, уверен, — отозвался Захариков. — Если вы считаете, что все власовцы — заклятые враги Советской власти, то глубоко ошибаетесь. Многие, даже подавляющее большинство, оказались власовцами случайно. И нет ничего удивительного в том, что это именно так. Кстати, у нас есть сведения о том, что большие группы власовцев переходят на сторону партизан и ведут вооруженную борьбу с гитлеровцами.

— В конце концов недаром же я писал листовки, — вступил в разговор Столяров. — Есть же среди них грамотные. Читать умеют.

— А главное, думающие, — уточнил Захариков. — Они, я уверен, спрашивают себя: «А что будет со мной, когда кончится война?» Вполне возможно, что они желают помочь нам. Но это надо проверить.

— А как? — сразу спросили несколько человек.

— Давайте осуществим переход ветки днем, — предложил я. — Рискованно, правда, но надежно.

Бюро поддержало меня. Решили послать добровольцев. Первым вызвался старшина Нигматуллин.

— Мнэ вериш, командыр? — спросил он. — Вериш? Посылай мэня, все будем делать.

За ним из строя вышли Талалаев, Николаев, Горланов, Сапунов и Журавлев.

В типографии срочно напечатали листовки с призывом к власовцам уходить в лес, включаться в активную борьбу с с фашистскими захватчиками.

Днем группа Нигматуллина покинула лагерь и еще засветло достигла Полпинской хозветки. Заметив охранников, партизаны залегли недалеко от полотна в кустарнике. Охранников было восемь. Талалаев скрытно пробрался к самой насыпи и бросил пачку листовок. Остальные наблюдали. Подойдя к листовкам, старший группы поднял их и углубился в чтение. Остальные тоже остановились. Старший раздал листовки своим товарищам. Оставшиеся спрятал за голенище. Охранники ушли. Нигматуллин распорядился:

— Ты, Талалаев, наблюдай за ними, а мы пойдем, — и громко крикнул: — Они нас не тронут, пошли!

Группа пересекла линию и скрылась в ельнике. Талалаев видел, как оглянулись охранники, и подумал: «Сейчас откроют стрельбу». Но не раздалось ни одного выстрела. Охранники посмотрели вслед партизанам и как ни в чем не бывало продолжали свой путь.

— Я от удивления аж головой замотал, — рассказывал потом Талалаев. — Что за чертовщина, думаю. И вдруг слышу: «У-у-у» Эге, вот оно в чем загвоздка. Артиллерия бьет. Наши под Жиздрой из орудий по немцам лупят. Вечерней зорькой хорошо слышно. А у того, чья совесть нечиста, слух особенно тонкий. Вот почему они сознательными стали.